Июль 26, 2022 27 минуты read Admin

Тантрические сексуальные практики

Общий обзор элементов сексуаьной тантры.

Философия Тантры имеет вполне определенную концепцию человеческой истории. Она повествует о постепенном упадке человечества, проходящего через четыре "века" или "эры" (yuga). В настоящее время мы переживаем последнюю фазу последней эры — "темного века" (Kali-yuga).

тренер по тантра-йоге

 Кали-юга — эпоха всеобщего распада, преобладания стихийных сил, женского начала, "Шакти развязанной". Духовность почти полностью утеряна, и единственное, что еще остается, — это попытаться использовать саму же диссолюцию, сами силы распада в целях созидания — это называется "оседлать тигра" и означает — не избегать и не уклоняться от опасных сил, но и противостоять им прямо, всячески стремясь использовать их во благо, чтобы в конце концов одержать победу. Поэтому тантризм уже не считает нужным держать в полном секрете доктрины и практики "Пути левой руки" только из-за того, что кто-то может ими злоупотребить['.

Фундаментальный принцип как индуистского, так и буддийского варианта тантры (т. н. Vajrауânа) — "превращение яда в нектар", то есть использования в целях духовного освобождения тех самых сил, которые обычно ведут к гибели или распаду. Формула "оседлать тигра" тождественна формуле "яд как противоядие". Другой тантрический принцип заключается в том, что "наслаждение" и "освобождение" не всегда исключают друг друга, как это утверждают чисто аскетические школы. Цель тантрических практик — достичь и того и другого, иначе говоря, и страсть удовлетворить, и внутреннюю свободу приобрести. Однако даже многие учителя тантры полагают, что эти вещи все-таки нельзя раскрывать для всех. В одном из текстов сказано, что "это так же трудно, как идти по острию меча или держать тигра на привязи"[834]'. Именно поэтому мы все-таки склонны считать, что в наше время тантрические принципы не применимы, так как огромное большинство мужчин и женщин не обладают достаточной духовной зрелостью, чтобы идти на такой риск. Это надо особо подчеркнуть. В любом случае каждому, кто считает, что тантризм может быть удобным оправданием для удовлетворения его необузданных инстинктов, следует напомнить, что для любого адепта требуется инициация, посвящение и "введение в цепь" (kula) дабы обрести защитную силу.

 До этого адепта необходима строгая аскеза и самодисциплина, как и во всех мистических практиках. Абсолютно так же дело обстоит и в других течениях, основанных на "аномии" и духовном освобождении от обыденной текущей морали, — это путь очень и очень тяжелый. Так было у Исмаилитов периода "Шейха Горы", у "Братьев свободного духа", Бегардов и Ортлибиенов, о которых мы читаем: "Прежде чем прийти к тому, что всякое наслаждение им дозволено, они проходили через очень строгое послушание; жизнь их подчинялась суровым правилам; им предписывался полный отказ от собственной личности дабы исполниться чистой славой и Божественным великолепием. Они молились, медитировали, выполняли самую грязную работу. Но однажды наступала свобода духа и разрешалось все".

Что же касается тантризма, то он коренится в архаичных пластах коренного (неарийского, то есть хамитского — прим. перев.) населения берегов Инда с его культами богинь шактического типа, а также оргиастическими практиками. Среди колдовских практик этого региона мы часто находим очень темные формы тантризма, в которых мужчина вступал в связь со стихийными женскими сущностями — yakshinî, yoginî, dakinî — считавшимися воплощениями Дурги, а также ее эманациями. Порой эти практики выступали в смешанных анимистических формах, а также в виде очарованности конкретной реальной женщиной, с которой адепт часто вступал в плотскую связь в дикой местности, на кладбище или в лесу[838]', принимая перед этим специальные одурманивающие вещества. Какими бы грубо-примитивными ни были подобные практики, они также имели целью пробуждение сверхчувственного, аналогичные уже описанным чисто йогическим. Главное отличие от техники kundalinî-yoga заключалось в наличии конкретного факта полового сношения. Молодую женщину "демонизировали" или даже просто насиловали — это и составляло ядро темного ритуала, средоточия такого направления тантрической половой магии, как vajrауânа.

В подобных практиках идея Божественной пары переносится с общего плана иерогамии на конкретно-оперативный. Доктрина ставит задачу воплотить в самих себе принципы Шивы, Шакти и других подобных божеств, присутствующих в телесном составе мужчины и женщины. Ритуально и сакраментально мужчина становится Шивой, а молодая женщина — Шакти. Это и есть главная предпосылка их полового соединения из чисто телесного и физического превращающегося в магическое переходом на тонкий план (мы уже подчеркивали, что всякая любовь и половое желание своим магнетизмом и опьянением ведет к "сгущению астрального света"). Climax и экстаз подобной любви и есть "разрыв уровней", преодоление двойственности'.

Тантра для пар

Вот некоторые аспекты тантрической практики]. Понять их невозможно, не поняв некоторых черт женской природы и в особенности свойств нагого тела. Тантрические школы видят в каждой женщине çakti или Prakriti, "онтологически обнаженную" женщину, а точнее, само женское начало, первичное и стихийное, не связанное ни формой, ни индивидуальностью; освобождаясь от своих одежд, женщина как бы открывает взорам свою истинную сущность. Еще М. Элиаде писал: "Ритуальная нагота yoginî в ее союзе с vîra (вирильный, мужественный, воинский) мистически значима: если перед ее лицом мы не ощущаем ужаса космической мистерии, то соединение с ней не имеет никакого ритуального значения и является чисто профаническим актом со всеми вытекающими отсюда последствиями — вместо того, чтобы разорвать цепь условностей, мы ее укрепляем"'. Указанному мистическому состоянию соответствует пробуждение визионерства, а точнее, ментальных проекций женского образа в определенном ритуальном режиме, формы которого отработаны в тантризме "левой руки". Эти ментальные проекции соединяются техникой, именуемой ârора, что означает "установление иного качества", иначе говоря, транссубстанциация. Структурно оно аналогично пресуществлению даров в евхаристической практике христианства, в момент провозглашения священником реального присутствия Христа. В связи с этим уже цитированный индийский автор подчеркивает, что в ходе ârора физическая форма (rûра[ не подвергается отрицанию, но каждый атом физического бытия соединяется со svârûpa[845], первичной нефизической сущностью, онтологически составляющей основу физического.

Теперь о женщине-участнице практики. Ее специально готовят, еще в девушках она обучается искусству магических поз (mudrâ), а телесные ее силы пробуждают с помощью nyâsa'  — особой сакраментальной процедуры, с помощью которой в определенных точках женского тела ("точках жизни") пробуждается и оживляется "Божественный флюид". Это и есть "демонизация женщины", основа уже упомянутых темных практик, цель которых — "подпитка" полового магнетизма как основы "очарования". Сами девушки, участвующие в этих ритуалах, называются mudrâ — это часто ставит в замешательство ученых-востоковедов — ведь слово mudrâ в переводе означает "печать". Но на самом деле все очень просто — этим же словом называют и сами маго-ритуальные позы, оживляющие круговорот энергии в организме йогина. Ту же самую роль — роль отворяющего ключа — играет и женщина. Заметим, специальные позы, принимаемые ею в ходе сношения, также называются mudrâ. Надо иметь в виду, что девушки-"mudrâ" — не просто участницы ритуала или тем более беспорядочных оргий. "Адепты любви" говорили о "чудесной даме", мастера тантры — об "исключительной женщине" (viçesha rati), субстанциально тождественной Божественно-женскому началу — Râdha, Durgâ, Candalî, Dombi, Sabaja-Surdarî и т. д., а иногда и просто о самой kundalinî в персонифицированной форме. Только в общении с viçesha rati, а никак не с обыкновенной женщиной, samanya-rati, можно достичь "недвойственного состояния", примордиального состояния, именуемого sahaja и несущего "освобождение". В тантрических кругах считается, что для такого соединения лучше всего подходят женщины из низших каст. Это имеет символическое значение: их образ жизни, свободный от социальных, моральных и оформленно регулирующих преград является как бы способом существования "первоматерии". Иначе говоря, стихийной, бесформенной, ничем не связанной жизни'. Магическое соитие с mudrâ существует само по себе, оно никак не связано с иерогамией, браком вообще как сакрально-возвышающим таинством. В развитом кастово-институционализированном обществе такие различия строго регламентированы и их нельзя смешивать. Тантрическо-вишнуистские школы при этом вообще считают наиболее возвышенной как раз юридически незаконную любовь, то есть соединение мужчины с очень молодой девушкой или женщиной, которая не является его женой (точнее, одной из жен, так как цивилизация, о которой мы говорим, полигамна). В риторических состязаниях, проводимых в Бенгалии и напоминающих средневековые европейские, защитники супружеских союзов неизменно терпят поражение от сторонников свободной и незаконной, точнее — внезаконной — любви; это связано с тем, что на уровне Божественных архетипов, таких как пара Радхи и Кришны, любовь выглядит как чистый "адюльтер" — целью же тантры является именно подражание "Божественной паре". Для оправдания такого поведения используется как психологическое объяснение — супружество никогда не дает такого накала страсти, как "незаконная" связь — так и символически-уподобительное. Любовь стремится к осуществлению как необусловленный, тайный союз, лишенный "общественной санкции", который только и способен породить прорыв к подлинно религиозному (точнее, инициатическому) опыту]. В связи с этим М. Элиаде отмечал, что для жителя Индии брачный символизм христианской мистики (связь "Супруга" и "Супруги") не выражает необходимого ему для прорыва к абсолюту отказа от социальной и моральной связанности. Идеальной мифологической парой здесь считаются Радха и Кришна', для внутренне же свободного мужчины, типа siddha[853] или vîra наиболее подходят молодые женщины, стоящие вне каст, у которых важна не столько их индивидуальность, сколько безличная "сжигающая сила". Но все это годится именно и только для мужчины, достигшего состояния siddha-vîra; слабохарактерному же, "инфантильному" человеку дозволяется только жена. Не говоря уже о том, что лишь посвященный высокого уровня имеет право обладать полностью обнаженной женщиной.

Требования, предъявляемые к женщине, также очень жесткие. Один из синонимов слова "женщина" — ratî. Буквально это можно перевести как объект rasa  жажды или сильного желания. Школа sahaja говорит о трех типах ratî: sadharani, обыкновенная женщина, ищущая в половом сношении немедленного удовлетворения; sâmanjasâ, стремящаяся разделить его с мужчиной, и samarthâ — женщина, способная к полной и сверхличной самоотдаче. Только последняя признается пригодной для тантрической практики[854]'. Некоторые тексты также подробно описывают градацию уровней самого желания — kâma. В частности, обычное, чисто животное желание противопоставляется "Великому Желанию, соединяющему тело и душу и находящемуся по ту сторону Малого Желания".

тренер по тантра-йоге

Еще интересная деталь: женщины, используемые в тантрических практиках, перестают менструировать. Современные сексологи видят в этом просто "сексуальную дисфункцию", связанную с "ненормальностью" эротического опыта. На самом деле, напротив, речь идет о внешне-видимом проявлении полного, в том числе физиологического, изменения — превращения материнских, деметрических возможностей женщины в афродическо-дургические. Подобное может происходить и по другим, но так же связанным с прорывом в потустороннее причинам. Так, например, известно, что Жанна д'Арк не имела менструаций. Возвращаясь к тантрическим практикам, добавим, что женщины, ставшие матерями, из них исключались. Современный автор таким образом излагает причину подобного запрета: "При первом половом сношении женщина теряет физическую девственность, став матерью — магическую"'.

Что касается самого акта любви, воспроизводящего любовь "Божественной пары", то, судя по сохранившимся изображениям, можно предположить, что тантризм "левой руки" считал основной позицией viparîta-maithuna (см. прим. 406), при которой мужчина неподвижен. Помимо символического значения, этой позиции отдавалось предпочтение и по практическим соображениям — она позволяет мужчине достичь наибольшего сосредоточения. Предпочтение именно этой позиции также определило одно из тантрических наименований женщины — latâ, а сношения с ней — latâ-sadhâna. Lâta буквально означает "лиана" или "вьюн"; именно такое положение может занимать тело женщины, принявшей данную позу. В руководствах по чисто профанической любви используются также названия latâveshtitaka или vrkshâdhirûdhakâ. В некоторых текстах о мужчине сказано — "тот, кто находится в объятиях женщины", что позволяет предположить, что именно последняя играет в любви активную роль. В целом это соответствует метафизическому соотношению мужского и женского, о котором мы уже говорили.